Поэзия Ибн Араби

обители святой, в просторах Зу-Салама,
В бессчетных обликах изваяна газель.
Я вижу сонмы звезд, служу во многих храмах
И сторожу луга бесчисленных земель.

Я древний звездочет, пастух степей, я – инок.
И всех троих люблю, и все они – одно.
О, не хули меня, мой друг, перед Единой,
Которой все и всех вместить в себя дано.

У солнца блеск ее, и стройность у газели,
У мраморных богинь – белеющая грудь.
Ее одежду взяв, луга зазеленели
И пестрые лучи смогли в лучах сверкнуть.

Весна – дыханье Той, невидимо великой,
А проблеск молний – свет единственного лика.

* * *

Из-за томной, стыдливой и скромной я тягостно болен.
Вы сказали о ней – я утешен, польщен и доволен.

Стонут голуби горько в полете крутом и прощальном;
Их печали меня навсегда оставляют печальным.

Мне дороже всего это личико с мягким овалом,
Среди прочих красавиц сокрыто оно покрывалом.

Было время, глядел я влюбленно на это светило,
Но оно закатилось, и душу печаль помутила.

Вижу брошенный угол и птиц, запустения вестниц;
Сколько прежде в шатрах я знавал полногрудых прелестниц!

Жизнь отца своего я отдам, повинуясь желанью,
Повинуясь пыланью, в душе моей вызванном ланью.

Мысль о ней в пламенах, осиянная сказочным светом.
Разгорается свет – и пылание меркнет при этом...

О друзья, не спешите! Прошу вас, друзья, не спешите!
У развалин жилища ее – вы коней вороных придержите!

Придержите, друзья, скакуна моего за поводья,
Погорюйте со мною, друзья дорогие, сегодня!

Постоимте немного, оплачем мою неудачу,
Или лучше один я свою неудачу оплачу!

Словно стрелы каленые, выстрелы яростной страсти,
И желания меч порассек мое сердце на части.

Вы участьем меня, дорогие друзья, подарите,
Вы отчасти хоть слезы мои, дорогие друзья, разделите!

Расскажите, друзья, расскажите о Хинд и о Лу’бне!
О Суле’йме, Ина’не и Зе’йнаб рассказ будет люб мне.

А потом, когда станем блуждать, как блуждали доселе,
Расскажите о пастбищах тех, где резвятся газели.

О Маджнуне и Лейле скажите, мое утоляя пыланье,
Расскажите о Мейй, и еще о злосчастном Гайляне.

Ах, сколь длительна страсть к той – которой стихов мои четки,
Россыпь слов, красноречье и доводы мудрости четкой.

Родовита она, ее родичи царского сана,
Властелины великого града они Исфахана.

Дочь Ирана она, и отец ее – мой же учитель*.
Я же ей не чета – я пустынного Йемена житель.

И отсюда тревожность моя и счастливых минут невозможность;
Мы неровня друг другу – мы просто противоположность.

Если б ты увидал за беседою нас, в разговорах,
Где друг другу мы кубки любви подносили во взорах,

Где в беседе горячечной, пылкой, немой, безъязыкой
Наша страсть оставалась взаимной и равновеликой –

Был бы ты поражен этим зрелищем дивным и странным,
Ведь в глазах наших Йемен соединился с Ираном!

Нет, не прав был поэт, мне, наследнику, путь указавший,
Нет, не прав был поэт, в достославное время сказавший:

«Кто Канопус с Плеядами в небе высоком поженит?
Кто порядок всегдашний в чертогах небесных изменит?

Вековечный порядок незыблем, един и всевремен:
Над Ираном – Плеяды, Канопуса родина – Йемен».

Перевод А.Эппеля

* «Дочь Ирана она, и отец ее – мой же учитель» – Ибн Араби был влюблен в дочь своего духовного наставника, суфийского шейха родом из Ирана, жившего в Мекке.

* * *

В Са'хмад веди, погонщик, дорога туда не долга,
Там тростники зеленые и сладостные луга.

Яркая молния в небе сверкает жалом клинка,
Утром и вечером белые скопляются облака.

Песню запой, погонщик, в песне этой воспой
Стыдливых дев длинношеих, сияющих красотой.

В черных глазах красавиц черный пылает свет,
Каждая шею клонит, словно гибкую ветвь.

Каждая взглядом целит – не думай сердце сберечь!
Ресницы – острые стрелы, взгляд – индостанский меч.

Шелка тоньше и мягче, белые руки нежны -
Алоэ и мускусом пахнут, как у индийской княжны.

Заглянешь в газельи очи – грусть и влажная тьма,
Их черноте позавидует даже сурьма сама!

Чары их столь убийственны, столь карминны уста!
В ожерелья надменности убрана их красота!

Но одной из красавиц желанья мои не милы.
Она холодна к человеку, сложившему ей похвалы.

Черным-черны ее косы, каждая – словно змея;
Они следы заметают, а это – стезя моя...

Аллахом клянусь, я бесстрашен и презираю смерть!
Единственное пугает – не видеть, не ждать, не сметь.

(Перевод А.Эппеля) 

Источник: http://fway.org/